Содержание:
- Освещенная Венеция
- Страница 2
Венеция - «город рознь всем городам» (Вяземский). Но и сама она разнится до головокружения. Оголтелые потоки туристов, наводняющие дневную Венецию, к позднему вечеру испаряются «без сухого остатка» и оставляют видавший виды город в совершенном покое. Музыканты собирают инструменты и удаляются с эстрад, художники складывают пожитки, гаснут сверкающие муранским стеклом витрины бутиков, исчезают со своих постов на горбатых мостиках гондольеры ... Наступает время для романтических гуляк, отряхнувших со стоптанных подошв обычную дневную возбудимость. В ночной Венеции спешить некуда и можно заблудиться. Тебе позволено, наконец, быть легконогим, праздным, ничего-никого не искать и неизменно находить. Впитывать незримые тайны, следить за собственной тенью и тенями прошлого.
Путеводными вешками в эту глухую безлюдную пору становятся не указатели Rialto, San Marco, Ferrovia, Accademia, а осветившее черный воздух (а не снег) под звездным небом белейшее исподнее, которое повисло между домами на узкой улочке и намекает на жизнь, спрятанную за ставнями. Или голос футбольного комментатора, доносящийся из крошечного бара, в котором задержались хозяева. Ты, конечно же, мимо не проходишь и, войдя, заказываешь самый главный (из освежающих) венецианский напиток «шприц» (или «сприц») - смесь кампари, белого вина и содовой, лениво втягиваешься в обсуждение судьбоносного матча и ... с сожалением покидаешь случайных знакомцев - венецианцев, далеких от снобизма. Которых, подобно дому, где родился Гольдони, или где умер Тинторетто, никогда не забудешь.
Если «Италия - родина русской души» (по решительному мнению Гоголя), то Венеция «относится к Италии как Петербург к России, то есть, кажется, никак не относится». Эти слова Блока всплывают в тебе не литературной цитатой, а навязчивой идеей, вспоминаясь в ночных блужданиях по Дорсодуро, Канареджо, Санта-Кроче, на подступах к Кампо-Санта-Маргерита, к гетто, к набережной Отшельников, где ты всякий раз выпиваешь стаканчик траппы в Locanda Montin, любимом ресторанчике Эзры Паунда и Иосифа Бродского.
